Игра воровки. Клятва воина [ Авторский сборник] - Джульет Маккенна

В пути караван стоит денег, зарабатывают они лишь тогда, когда приедут и продадут свои изделия, поэтому владелец каравана уже поторапливал своих работников, чтобы выводили мулов после остановки на водопой. Более сорока животных заставили погонщиков изрядно попотеть за свой хлеб.

– Найл сказал, чтобы мы ехали между мулами и фургонами, так как у шарабана колеса меньше. – Шив подъехал на своем вороном, едва не сбросившем его с седла, когда мулы потянулись на большак под аккомпанемент разноголосых криков и людской ругани.

Следом тронулись мы, а за нами – еще восемь разных повозок, присоединившихся к горсти караванных фургонов. Вскоре старый маг снова одаривал нас своей житейской мудростью.

– Чем увеличивать список своих доходных земель, лучше бы лорд Эдрин подрядил тех попрошаек-лескарцев разбивать камни для ремонта дорог, – проворчал он, когда пашни остались позади и мы въехали на окраины самой Пущи, где дорога вновь стала хуже.

Постепенно низкорослые кустарники сменились крупными деревьями, окутанными зеленой дымкой над коврами ярких цветов. Мшистый запах весенниц поднимался со всех сторон. В их голубых лепестках словно отражалось небо, виднеющееся сквозь ажур веток и новой листвы, а в придорожной траве стали попадаться кремовые оборки кружева Ларазион. Мы ехали без приключений, но из-за узкой дороги приходилось двигаться по большей части гуськом. Неожиданно я поймал себя на том, что мой ум блуждает от скуки.

– Райшед?

Лошадь шарахнулась в сторону, и я испуганно схватился за поводья.

– Зубы Даста, Ливак, ты что делаешь?

– Пытаюсь не дать тебе сломать шею при падении с лошади, – ехидно ответила она.

Я провел перчаткой по лицу.

– Прости?

Странные обрывки полусна о какой-то погоне по бескрайним лугам вертелись в моей голове. Неужто Аримелин мало губить мои ночи, что она насылает на меня сны даже днем? Должно быть, я задремал, чего никогда раньше не случалось со мной на лошади, но, с другой стороны, я никогда еще не чувствовал себя таким усталым, по крайней мере в последнее время. Уж не значит ли это, что я заболеваю? Или чем-то прогневил богиню? Тут, разгоняя мои путаные мысли, вдоль вереницы мулов понеслись крики, и я понял, что мы останавливаемся на ночлег. Для лагеря Найл выбрал большую травянистую поляну, как видно, хорошо знакомую ему. Когда Хэлис повернула шарабан с большака, Стража уже расходилась срубать ранний подлесок. Погонщики втыкали колья и натягивали веревки для своих животных, обкладывая загон колючими ветками. Мы направились к удобному месту, а вслед за нами на поляну тянулись фургоны и подводы, становясь в защитный круг, и скоро их брезенты были уже надежно зашнурованы.

Мы разбивали внутри круга наш собственный маленький лагерь. В это время к Шиву подошел Найл.

– Я хочу, чтобы все поили своих животных у тех ив. – Он указал на речушку на дальней стороне поляны. – А для отхожего места используйте тот овраг.

Он говорил с Шивом, но то и дело поглядывал на меня. Мне это показалось странным, и позже, когда мы с Ливак кружили по поляне, собирая хворост, я поделился с ней своим наблюдением.

Ливак пожала плечами.

– Вряд ли Найл зарится на твое тело, он не похож на тех, кто пьет с обеих сторон чашки. По-моему, тебе просто мерещатся элдричские человечки в тенях. Это все от усталости.

Спорить я не стал, но чувствовал себя по-прежнему неспокойно.

– Как вы думаете, здесь очень опасно? – спросил я за ужином, всматриваясь в сгущающийся под деревьями мрак.

– Мелким бандам такой лагерь не по зубам. – Хэлис задумчиво оглядела поляну. – Все зависит от того, насколько суровой была тут зима.

– По словам одного погонщика, местные лорды каждую весну посылают своих лесничих выкуривать отсюда бродяг, прежде чем оленихи начнут телиться, но мы явились немного раньше, – прошамкал Шив, обгладывая куриную ножку. – Найл не рискует, он выставляет полную Стражу.

Вокруг костров смыкалась ночь. Мы позаботились о лошадях, решили, кто где будет спать, и теперь смотрели, как стражники отрабатывают свои деньги, обходя дозором поляну.

– Люблю видеть часовых, зная, что мне не придется дежурить, – широко улыбнулась Хэлис, заворачиваясь в одеяла.

Шив уже мелодично храпел, и Ливак зевала над стаканом вина. Свернув плащ вместо подушки, я подоткнул под себя одеяла и закрыл глаза, прислушиваясь к голосам вокруг больших костров. Откуда-то доносились нескончаемые куплеты далазорской песни, в которой перечисляются все парни, пытающиеся залезть под одеяло к девственнице. Время от времени пение терялось во взрывах смеха за дружеской игрой в руны. Пряный запах древесного дыма смешивался с влажным дыханием пробуждавшегося леса, и я задремал, смутно надеясь, что Ливак не соблазнится игрой с нашими попутчиками.

Из сна меня вырвали настырные крики; мой оцепенелый мозг не мог уловить их сути. Я машинально сел и тупо уставился на черноволосого незнакомца, стоявшего передо мной. Его бледно-голубые глаза на узком лице были широко распахнуты, он упорно протягивал руку, чтобы поднять меня, и в сапфировом перстне блестело пламя костра. Я потянулся к нему, но, должно быть, неверно оценил расстояние – мои пальцы сомкнулись в пустоте. Незнакомец снова заговорил, но я опять не понял ни слова. Вроде это был тормалинский, но какой-то совсем неизвестный мне диалект.

Сзади раздался крик. Круто повернувшись, я увидел, как из-под ближайшего фургона, выставив перед собой зазубренные серпы и ржавые мечи, вылезают трое грязных оборванцев, в глазах – жадный блеск, на лицах – горечь лишений. От троицы разило немытым телом, перегаром и жевательной травой. Ну ничего, еще недолго ветру надувать их паруса. В Гидесте мне встречались типы и пострашнее.

Выхватив меч, я пошел на оборванцев, мельком глядя по сторонам. Шив бежал к центру поляны, магический шар тускло светился в его пальцах, а сам чародей вертел головой, выискивая, кому бы помочь. Вилтреда я не увидел, но решил, что он где-то возле Шива, вероятно, с кучкой женщин и детей, жмущихся у главного костра. Решетка сапфирового света неожиданно возникла вокруг самых уязвимых, пугая их немногочисленных защитников.

Хэлис уже была на другой стороне поляны, где двое ошеломленных стражников пытались удержать большую группу бандитов, вылезающих из ручья. Должно быть, черноволосый незнакомец разбудил наемницу первой, не зная о ее ноге. Мокрые и отчаянные, бродяги слепо рубились за вожделенные деньги и еду. Изможденные и грязные, все они имели жалкий вид, у многих были старые раны или болячки, но не знали пощады их ржавые клинки, и только смерть пылала в их глазах. Я поискал взглядом незнакомца, но его нигде не было видно.